КУРЕХИН LIVE

Ушедшим летом великому и ужасно загадочному питерскому композитору и мистификатору Сергею Курехину исполнилось бы 55 лет. В далеких 70-х он увлекался джазом, потом стал аранжировщиком песен группы "Аквариум", собирал невообразимо авангардную группу-эксперимент "Поп-механика", писал музыку к фильмам Соловьева, Месхиева, Балабанова. Сегодня он, как и когда-то, питает идеями молодых музыкантов, притом что опубликована только половина того материала, который Курехин записал за всю свою "не жизнь".



SKIF, то есть Sergey Kuryokhin International Festival, существует вот уже тринадцать лет, с тех пор как однажды стартовал в Нью-Йорке в 1997, после чего прочно пришвартовался в Санкт-Петербурге, где и проходит по сей день. Его проведением занимается Благотворительный Фонд Сергея Курёхина, основанный в 1996 году после трагической смерти музыканта. В общем-то, суть фестиваля сводится к тому, чтобы охватить все стороны музыки, которые так или иначе затрагивал сам Курехин – композитор, экспериментатор, шумовик, электронщик, джазмен и вообще… довольно увлекательный персонаж российской реальности и, что важно, нереальности. ( Читать далее (журнал ШО, сентябрь 2009)... )

По просьбе редактора, в какой-то белой горячке с помощью телефона, межгорода, громкой (нет, оглушающей!) связи, скайпа, импровизации и простого человеческого общения за каких-то 4 часа мы создали, обработали и пустили в "Известия" вот этот наш с Михалком разговор:

Что можешь сказать о новом альбоме?
Когда я делал этот альбом, то понимал, что он левацкий. Глупо отпираться, что по мировоззрению, по поведенческой линии мы близки каким-то левацким течениям, но смысл в том, что мы не коммунисты, не монархисты и не представляем никакое другое политическое течение или субкультуру. И в этом заключается посыл: чтобы простой, обыкновенный человек сегодня в зависимости от обстоятельств, под давлением обстоятельств, как хамелеон, постоянно видоизменялся. В лучшем случае. Когда у человека появляются какие-то мысли, он пытается найти свои собственные убеждения, сформировать свое собственное мнение. В культурологически-художественном плане мы хотели задать много вопросов, а люди пускай сами для себя определяют, что им близко, а что далеко. Именно это и означает «Культпросвет» — мы ничего не отвергаем, кроме крайнего радикализма. По моему личному убеждению, крайности и твердые убеждения как раз рождают в мире дисгармонию и хаос.

Мое мировоззрение включает в себя довольно много противоречивых вещей. Нет какого-то одного течения, которое бы лично мне нравилось, но есть вещи, которые мы поддерживаем. Если говорить о нас как о последователях футуристов, то это анархическое мировоззрение, для нас важно бунтарство, лозунговость, плакатность — такой пафос эпатажа, присущий «бурлюкам», Маяковскому, Хлебникову.

Где наша не пропадала? Наша пропадала в Литве. За прошедшие выходные несколько тысяч белорусов ринулись к белорусско-литовской границе, очертя голову, кто днем раньше, кто днем позже, чтобы «упасть на дно колодца, и там пропасть на дне колодца, как в Бермудах» на три дня. Кто пешком, кто поездом, кто на воздушном шарике – шли белорусы к соседям по визовому коридору, как к себе домой.



Пограничники уже не удивлялись, белорусские таможенники – те и вовсе смеялись, предлагая задекларировать свободные места в палатке. Всему виной – культурный обмен, организованный литовцами три года назад, под названием BE2GETHER. Молодой, но уже крупный международный музыкальный фестиваль вобрал в себя всех, кто до него доехал, не поддавшись искушению на радостях бесплатной шенгенской визы осмотреть максимальное количество европейских стран за 72 часа. В то время как белорусы с дефицитом путешествий в крови ринулись покорять Европу и мыть пятки в холодных балтийских водоемах, истинные меломаны учуяли во влажном литовском воздухе дух Вудстока и пошли за ним вслед по промокшей, но все такой же «веселой гравийной дороге» до самого замка – в Норвилишки. У его подножья, как и два года назад, расстилалось поле – на нем две крупные сцены и мириады мелких павильонов по всему периметру со сценами и диджейскими пультами, вкусными ресторанчиками и аттракционами на разные лады, магазинчиками с сувенирами и кинотеатром. Ничто так не радует на свежем воздухе, как свежая еда и хорошая музыка.

Главным разочарованием фестиваля в этом году стала непогода – в первый же день лил дождь, добивая бодрость духа каждой новой каплей во время установки палаток и внедрения в обстановку. Мрачные, намокающие фестивальщики ринулись в ближайшие населенные пункты, скупили все резиновые сапоги, переоделись, выпили, приободрились и ( стали ждать... )

Прижимая четыре газетки к небольшим, но гордым грудям, с красными после ночного поезда, но слезящимися от радости глазенками я бежала, нет - порхала по подземному переходу. Что-то из мечт идиота, проросших семейных тайн и традиций, осуществилось. Даже не что-то, нет - скорее один из передовых пунктов. Из пунктов, рядом с которыми стоит галочка "поторопиться, потому что легенда необратимо стареет". Брат, конечно, этого мне не простит. Даже родители понимают, что брата будут разрывать чувства гордости и злости одновременно. Впрочем, он кружит у берегов Мексики, поэтому еще не знает, охо-хо, о том, что... Неделю назад мне звонил он - смешливый, добрый, сморщенный, но по-прежнему великий и совершенно точно - ужасный... дядя Элис. Он посмеивался в трубку, вежливо поинтересовался, как у меня дела - все так, как я и планировала, только без чая и печенек.



Как вы себя чувствуете сейчас, когда шок – это элемент повседневной жизни, ежедневных новостей, когда люди с трудом могут быть чем-то шокированы?
О, это действительно так. Я говорил об этом пять лет назад: очень сложно сценически кого-нибудь шокировать, когда новости, CNN шокируют куда сильнее. Именно поэтому такие группы как Alice Cooper, Marilyn Manson и Slipknot – это уже не шок. Мы начали с шока, но постепенно остался только театр. Я всегда рассматривал Alice Cooper как рок-группу, хорошую такую рок-группу, которая к тому же создает на сцене сюжетное действие. Поэтому то, что вы видите во время шоу – не обязательно шокирующее зрелище, но абсолютно точно театральное представление, как если бы вы смотрели пьесу.

То есть вы не собираетесь создавать ничего сверхшокирующего?
Я, конечно, не собираюсь сворачивать со своего пути, но меня и так постоянно казнят за то, что я совершаю преступления на сцене (смеется).

Сегодня гость нашей программы - Валерия Гай-Германика. Здравствуйте, Лера. Здравствуйте, зрители. На этот раз мы посмотрим интервью под названием "Тоталитарный режим имени Гай-Германики", которое вышло в №1 (16-17) 2009 журнала Доберман. Особенностью нашей сегодняшней программы станут две врезки, затерявшиеся во время многочисленных правок и не вышедшие в массовый тираж, но которыми дорожит сам автор интервью.





Валерия Гай-Германика – как маркиз де Карабас, парадоксально быстро меняющий свой образ: от робкой мыши до заносчивого диктатора. В то же самое время она является молодым кинорежиссером и такой же молодой матерью. Странно сочетая в себе все это, за последний год Германика сделала уверенный рывок от документального кино в сторону игрового. Ее неигровая лента “Девочки” о жизни московских девочек-подростков, снятая дешевой “мыльницей” в грязных подъездах, получила приз на “Кинотавре” в 2006-м и вошла в программу “Русского дня” в Каннах. Еще одна документальная короткометражка “Мальчики” – по сути такая же, но уже про мальчиков 10–11 лет, с которыми случаются катастрофы взросления и бытовые неурядицы. Первые подростковые “любови”, баночки дешевого пива, нервы, сигареты, сумрачная пубертатная бытовуха и кромешная жуть бытия… Ее дебютная игровая работа “Все умрут, а я останусь” участвовала в последнем Каннском кинофестивале (2 специальных приза) и вызвала настоящую бездну обсуждений, толкований, оголтелой ругани и даже попыток подражать. Людмила Погодина встретилась с Валерией в Москве, чтобы побеседовать с ней о фильме, о котором говорят сейчас практически все. - на пару с Замировской сочиняли.

Когда Германика появилась на сцене в Каннах, я подумала: о, наши люди! Правда, показалось, что ты с трудом могла внятно говорить.

Канны были первым фестивалем фильма “Все умрут, а я останусь”. Когда вышла на сцену, я сильно застеснялась! Мне было страшно. Девчонки твердят: “Лера, никогда больше не врубай это” (когда мне очень страшно, я начинаю робко мямлить). Мои актрисы говорили: “Лера, ты же за Россию, сука! ” Полина повторяла: “Я же за “Зенит”! Я за “Зенит”!” Я такая: “А я за коней, блядь!” Они мне: “У нас Кубок УЕФА, давай – говори!” А я не могу. Мне было так страшно – все-таки первый настоящий успех. Но вообще, все сказали, что я была очень милая и трогательная.

ШО еще есть из ШО:

Торил, вот скажи мне, ты вообще хорошая девочка или плохая?

В зависимости от ситуации. Вообще я думаю, что я хорошая девочка. Но если обратиться к моему прошлому, я не всегда была примерной.

Тогда скажи, пожалуйста, почему по адресу www.aliceinvideoland.net находится порносайт?

Моя чудна стенограмма с мастер-класса Питера Гринуэя в новом "ШО":

"Чтобы делать свою проекцию на картине «Ночной дозор», у меня есть специальный пропуск в кармане, который позволяет навещать эту картину, — живущую как раз напротив моего дома в Амстердаме, — когда мне только захочется. Эта картина настолько дорогая, что не поддается страхованию. Первый раз, когда я пришел туда со своими коллегами, нас сопровождали шесть охранников. Через четыре ночи остались только три охранника. Через неделю — всего один. Через две они дали мне ключ от музея".

(Танцует ритуальный танец, угрожающе виляя бедрами, делает кувырок через голову, встает на ноги и бъет себя кулаком в грудь: ОБА-НА!)

Сия прелюдия означала, что еще одно мое горячо любимое интервью вышло в свет, по-старинке, на бумажной продукции, которую я хер знает когда сама буду держать в руках. И все-таки. Мои вкусные, мои полосатые, мои дорогие лилии в свежем номере ШО. Люблю этот текст (в оригинале). Люблю этих типов.

Давненько я не писала статьи-тексты. От меня остались одни фотографии и интервью - с ними у меня, по крайней мере, стабильные отношения. А тексты такие... такие... непостоянные. В худшем случае тебя еще ими всю жизнь попрекать будут. Хорошим интервью, точно знаю, никогда не попрекнут. Я потому и в жж с этим делом завязала, до поры. Старая я уже стала для непостоянства, надо признать. Но что ни сделаешь ради товарища и мелкого материального довольства? Так вот попросила меня товарищ Замировская написать вместо нее статью про что угодно в шоу-бизнесе. Е-мое, про что угодно - это точно так же сложно, как ни про что. Спасибо цыганам, случились накануне, подсыпали порох в пороховницы, и вот что выстрелило:

Ну вот как-то так, не дожидаясь глубоких седин, все-таки случилось, что обложка хорошего журнала стала анонсом моего материала. Казалось бы... а приятно. Тем более - Такеши Китано.


«Скорее всего, я мало могу рассказать интересного, поскольку мало что знаю в избранной области, но известным мне — поделюсь. Сфера моих знаний и полномочий весьма ограничена. Не взыщите».

«В нежном детском возрасте у меня не было совершенно никаких планов, связанных с кинематографом. Можно сознаться, что не было даже интереса, поскольку пределом мечтаний было работать на фирме «Тойота» или в другой крупной компании в качестве техника-инженера и заниматься дизайном автомобилей. Именно такой была изначальная мечта. Поступив в институт, я постарался ее осуществить, однако годы обучения проходили в непростой обстановке. Я был увлечен студенческим движением, и окончить институт не получилось в силу политических взглядов и интересов. Я вынужден был уйти, когда меня попросили покинуть учебное заведение, не дав возможности доучиться».

Немного вестей с полей со сложносоставными предложениями. Фиг поймет, че меня так растащило, но в три часа ночи можно еще и не такое написать: Все это рок-н-ролл!

- Что такая красивая девушка делает одна в пиццерии?
- Ест.
- Но это так странно...
- Я специально выбрала самый большой стол, чтобы поместился кто-нибудь еще... вроде вас.
- Вы учитесь в школе?
- Нет, я уже все умею.
- Смотрели спектакль... "Я вас люблю"?
- Очень приятно.
- В каком смысле?



Первую половину дня рисовала кровью отпечатки пальцев в блокноте (кодdaлинча), во второй половине дня с удивлением обнаружила отпечатки крови в блокноте и продолжила рисовать круги по городу удивительными скоростями. Оказавшись у парка Челюскинцев, не успела на "Параноид парк" из-за пары-тройки параноиков. Зато нашла в одном глянце свою рецензию на Мэнсона:

Marilyn Manson
«Eat Me, Drink Me»

Брайан Уорнер – любимец эпатажа, танатологический (умирающий, причем многократно) до степени гламура – до того отвратителен, что уже невыносимо привлекателен. Брайан готов очередной раз стать иконой: вкусите хлеба – это тело его, испейте вина – это кровь его. «Ешь меня, пей меня» («Eat Me, Drink Me») – это вам не крошки с барского стола, это само тело царево. Не каждому придется по вкусу – кому и комом поперек горла встанет, а для любителей музыкальных изысков в самый раз. В данном случае есть два варианта развития событий – либо ты кролик из Страны Чудес, которому непременно обреют и ушки, и хвостик, что будет весьма неприлично («Are You The Rabbit?»), либо один из составляющих адской троицы («You And Me And The Devil Makes 3»). Выбор пока еще за вами, ха-ха-ха.

"Ха-ха-ха", конечно, покрадено у ТЗ. Но в остальном - моя мультипликация.

В общем, решила приоткрыть завесу тайны - вот так обычно проходят мои интервью. Как - это вы сейчас сами все услышите. К страшному акценту, пожалуйста, претензий не иметь. Это вообще мое первое полностью, так сказать, английское интервью. Слушать до конца даже тем, кто в английском не смыслит:



А это текстовая версия этого интервью в журнале, конечно же, ШО. И люди эти - те самые прекрасные хип-хоп масоны из Австралии. Ох и нахохотался я со своим братом, пока переводили эти звуки в текст несколько ночей подряд.