Вот еще парочка таких дней, как сегодня, и я надумаю жить в Берлине. Хорошее кино, закрытые клубы без внешней вывески под громадным мостом, куда пускают, только если видят знакомое лицо в маленьком стеклянном окошке. Там внутри блондинка с прилизанными волосами нежно поет у олдскульного микрофона песни 30х годов. Довоенная Германия - красивые мужчины и женщины в черных приталенных одеждах в белый горошек, хороший джин с тоником, красный мохито и этот бешеный коктейль с имбирем, после которого внутренности замерли и обещали себя хорошо вести всю оставшуюся жизнь, если только я не буду больше пить эту... сакэ-зеленый-чай-имбирную-смесь. Красиво. Смотреть красиво. Черноволосый немец в черном костюме-тройке за ди-джейским пультом ставит вальсы и... нет, правда, это были Nirvana и Radiohead, исполненные в стиле свинг. Если, конечно, вы можете себе представить строчки "But I'm a creep... I'm a weirdo..." нараспев, пригодные для танца. Расслабленные тела в тусклом свете, множество рук с одним и тем же прозрачно-ледяным джин-тоником и этот лысый мужчина в углу, который в такт музыке трогает свою спутницу за самые чувствительные места. Хозяйка заведения в коротком смокинге пританцовывает и общается с гостями, а чуть позже подвозит нас до ночного автобуса, врубает на всю катушку радио и мы хором, топая ногами и хлопая в ладоши, орем вместе с дядей Фредди "WE WILL... WE WILL ROCK YOU!"...

*

Если есть кто из Киева, будьте другом, киньте скан обложки новой "Афиши" - говорят, они взяли моего цыгана, хочется посмотреть, на что это похоже :)

Спряталась от вечеринок в доме, и тогда вечеринка пришла прямо в дом. Из моей комнаты вынесли кровать, поставили столы и стулья, в комнату, где жил мексиканский друг, втащили длинные скамейки, на столах расставили тарелки, зажгли свечи, а Иисуса... Иисуса спрятали за кровать. Тайная вечеря сошла с картины в реальность. Дом постепенно наполнялся голосами, запахами фруктовых салатов, острого морского супа и пасты. Три ящика пива закончились моментально, а народу все прибывало и прибывало, между дядями и тетями бегал маленький двуязычный ребенок, крем для фруктового салата скис, свечи расплавились, голоса почти рассосались, и к двум часам ночи нас осталось четверо...

За деревянным кухонным столом в проветриваемой квартире сидела я и три сегодняшних повара - датчанин, который готовил салат, немец, который варил острый морской суп, и македонец, состряпавший отличную пасту. Было смешно и сонно, бутылки красного вина пустели одна за другой. Немец, я и датчанин говорили по-английски. Македонец, немец и датчанин говорили по-немецки. Иногда мы говорили с македонцем на македонско-итальянско-албанско-болгарско-русском, но чаще предпочитали использовать переводчиков. Македонец постоянно качал головой: русская, а совершенно не пьет. Я качала головой: у меня было две недели хардкора, мне нужен отдых. Через два часа я уже вместе с немцем и македонцем хохотала над датчанином из-за того, что он вечно путает схожие по звучанию слова. Так, например, наш нидерландец работал у македонца в ресторане и каждый раз, когда приходили посетители, помогал им выбрать место: "Вы можете пройти в дальний конец зала или сесть в центральной части, только там гей-зона". Так продолжалось довольно долгое время, и в центральной части ресторана действительно стали собираться, в основном, ориентированные люди, когда выяснилось, что датчанин не знает, что слова "жарко" и "гей" звучат фактически одинаково. "Что ты смеешься? - барабанил по столу датчанин. - Ты же не говоришь по-немецки!" "Но даже я поняла, что твой немецкий не намного лучше моего английского", - хохоталось мне. Тогда датчанин тоже смеялся и говорил: "Это проблема Евросоюза: я могу ездить куда угодно и везде свободно гадить!" Зевалось все чаще, но компания была удивительно приятная. Граппу уже не пили, пили только вино, когда речь зашла о политике...

Целый день не выходила из комнаты и ни с кем не разговаривала. Других желающих поговорить тоже не было. Две недели безудержного веселья сошли на нет за 20 минут глупого разговора. По-моему, никто так и не понял, что произошло. Вечером пришла смска: "Извини, был не прав, я приготовил пасту и купил тебе шоколадного Санту". Великое примирение вернуло меня в чувства, мы расставили стулья по местам и достали из-за кровати Иисуса: "Do you want Jesus to come back?"

Венулась в Берлин... Ешкин кот, от этих вечеринок можно сдохнуть. Второй фестиваль закрыли с блеском в два этапа: 1) Рассвет, 12 этаж четырехматьегозвездочного отеля, красное мини-вино из мини-бара, красивый немецкий мини-актер, который швыряет из окна все, что у меня в номере плохо лежит, включая апельсин, который, как я поняла по звуку, приземлился на крышу одного из этих шикарных фестивальных фольцвагенов... А если бы этот парень пел лучше, окно было бы шире, а вместо апельсина - телевизор, вот это был бы полный рок-н-ролл, даа... 2) Награждения, питательный ужин, сербские песни из Нью-Йорка, хорватский ди-джей из Берлина, пьяное жюри, эти популярные здесь мини-актеры, стрип-клуб с наци-хардкором, толстая стрипизерша в стрингах (до сих пор эта полоска, как живая, перед глазами стоит) и пьяная девица с воплем "РРРРРРАЛЬФ!", которая появилась в заключительной серии этого буги-вуги до утра. Но это отдельная история.

Все, на что меня хватило сегодня после того, как серебристый фольцваген с оранжевой вмятиной на крыше доставил мое измученное благами тело из Коттбуса в Берлин за компанию с живеньким немецким дипломатом и грузинами от кино, которые травили анекдоты про Саакашвили, проваляться на диване с минимум движений перед телевизором, просто чтобы выжить до завтра. По телевизору казали ТОП10 саундтреков по мнению немецких зрителей, на котрых мы с моим автралийско-датским соседом возлагали много надежд, поэтому сделали ставки на то, что два первых места займут Грязные Танцы и Бриолин. Второе место действительно досталось Грязным Танцам (два дня назад эта песня стоила мне гигантского синяка), а первое... блин, чем эти немцы думают, я не понимаю! Селин Дион. Плюнули мы, короче, в лицо Селин Дион и вырубили телевизор.

Теперь я решала задержаться в ГДР! А что - местным студентам я определенно нравлюсь, особенно на ночных балканских вечеринках, здесь наукой занимаются веселые хорваты, на фуршетах предлагают солянку, а турки играют регги на гуслях. И, как оказалось, в любой стране, если люди пытаются, но от природы не умеют танцевать, выглядит это совершенно одинаково. Кстати, даже приезжий хорватский режиссер тут похож на Тарантино.

Завтра меня переселяют в отель с жюри. Говорят, там больше удобств... а интернета нет. Абсурд, бля.

Рассказываю! Закончились наши короткометражки. Еще день мы отсыпались от фестиваля, ели какую-то курицу под чили и переваривали момент германского единения, а еще переизбрание министра иностранных дел, который (как мне было сказано) не отличается ни умом, ни сообразительностью (судя по приведенным примерам, это действительно так). Далее мы собрали плащ-палатки и уехали в Коттбус - бывшая ГДР, куда прибыл и пра-пра-пра-пра-правнук Льва Толстого, поэтому открытие фестиваля ознаменовалось двумя часами наслаждения русской любовной историей, снятой на американский лад (никогда прежде я не думала, что моя личная жизнь так схожа с Толстыми-супругами, хыхы). Фуршет, болтовня, и первая песня, которую я слышу, войдя в клуб, - песня "5ниццы"... ГДР и 5ницца - я фактически дома. Но самое интересное то, что в Коттбусе живет собственный Квентин Тарантино.

Кстати, моя австралийская соседка поймала нашу серую мышатину на кусочек сыра и то самое арахисовое масло, которое так любил Джо Блэк. Австралийка и датчанин засвидетельствовали, что мышка была исключительно милой и маленькой, так что вряд ли съела что-то, кроме наших хлебных крошек, поэтому ее просто переселили во двор без какого-либо рукоприкладства.

Как ощущается падение стен? Ну, наш мадагаскарский друг, например, из-за пробок не успел на самолет. Наш мексиканский друг, напротив, добирался на метро, успел, а потом еще пять часов сидел в аэропорту, потому что самолет не мог приземлиться - в город, как мухи, слетались официальные персоны, заполнившие все воздушное пространство, недоступное прошлой ночью обычным мультипликаторам.

И никуда я отсюда не уеду, понятненько? Я отправляюсь на следующий фестиваль. Гари усе гаром!

Даже ничего не делать в Берлине как-то приятнее :)))

Факинг фак. После паузы в пять месяцев я наконец-то свыклась с немецким английским, приловчилась к датскому английскому, вспомнила австралийский английский, еле разобрала французский английский и прониклась симпатией к мескиканскому английскому... но сегодняшний английский английский застал меня врасплох! Что характерно, его еще можно понять до включения диктофона, но после... как нарочно, они врубают эту Англию у себя во рту, и первые пару минут я ору: "Эй-эй-эй! Полегче. Мне еще надо привыкнуть!" Ох, проще говорить, что я обожаю английский английский, когда сижу дома и смотрю фильм с субтитрами, а когда передо мной три молодых симпатичных англичанина честно стараются ответить на вопросы, приходится хмурить брови и про себя бормотать "ну ничего-ничего, недобитый слух и словарь мне в помощь", а вслух улыбаться и просто не терять смысл беседы. По крайней мере, это будет не сложнее, чем Мартин Жак. Вот так вот приехали в город новые звезды британской сцены "White Lies". Трое, и все такие разные. Чарминг.

По утрам такое весеннее солнце, по вечерам - подмораживает конечности и перемычки. Особенно если решаешь совершить свою первую велосипедную прогулку от кинотеатра до дома по ночному городу. Это было смело. Очень смело. По улицам бегают турки и прыгают маленькие серые мышки. Одна такая живет в доме под полом между холодильником и плитой - по вечерам она наводит у себя уборку, у нас - ужас. Постоянно боюсь, что в мое отсутствие выйдет из подполья и сожрет шоколад. А вот кебаб вчера был пересолен.

Я считаю, это правильно - запланировать веселую вечеринку-маскарад с дружищами в хорошем клубешнике, назначить интервью на этот же день, договориться еще о паре встреч и постараться успеть между всем этим в кино... а накануне врезать со всей дури ногой в рифленый косяк и в Хэлоуин вообще никуда не пойти, кроме Института Травматологии! Веселого Хэлоуина, демонические мои :))))

С утра маман пришла с новостью о том, что у нас обнаружилась сеть родственников в Буэнос-Айресе. "А теперь, - добавляет она вдохновенно. - Наверняка и по всей Америке разрослись! Я каждый раз смотрю на Брюса Уиллиса - вот эта улыбочка, эта морда... ну вылитая Соня!"

Женщины... Потеряет телефон. Придет к тебе за временным. Вставит батарейку задом наперед, чем окончательно испортит последний запасной. Ох. И как с вами мужчины живут?

- Ой, я-то думаю, чего это я везде опаздываю! Часы-то я не перевела.
- Нонна, часы переводили шесть месяцев назад!
- Вот я тогда и не перевела.

Васильев, конечно, хорошие песни насочинял. Но час прождать пресс-конференцию - это подставить под удар впечатление от концерта. Прождали, как тот корабль. Саша, ты не прав. А, может, дело не в тебе. Может, ты просто привез с собой весь этот питерский сплин. Зачем, Саша, зачем? Увози обратно. До встречи! Я сама тебя найду, когда нужна будет меланхолия. Или меломания.

- Люда, это каток. Каток, это Люда, - папики подвели Людмилу ко льду и представили их друг другу.
- Три года... - вздохнул каток и на его поверхности проступили скупые слезы. - Три года ты не появлялась тут, Людмила, тебе не стыдно? Я уже стал забывать твой визг и хохот, на мне уже заросли те шрамы, которые ты оставила последний раз. Я тут три года не спал, спину себе царапал с помощью совершенно... ну совершенно чужих мне людей. Где ты была все это время, Людмила?! Где тебя носило?



Людмила смущенно ковырнула носком конька резиновый коврик и робко ступила на лед. Папики бодренько последовали за ней и тут же навернули парочку "тулупов", заигрывая с пролетавшими мимо конькобежцами. Конькобежцы с круглыми от испуга глазами уносились вперед, а папики заливались смехом и кружили-кружили, как новогоднее конфетти. Вечерело.

Lines form on my face and hands. Lines form from the ups and downs. I'm in the middle without any plans. I'm a boy and I'm a man. I'm eighteen and I don't know what I want. Eighteen. I just don't know what I want. Eighteen. I gotta get away. I gotta get out of this place.